Себ Лиолл, основатель Lollipop, решил, что люди просто сойдут с ума, если он откроет ресторан, где можно пообедать в обнаженном виде. Все началось с противоречивой рекламы, развешенной по всему Лондону в прошлом году. «Мы должны смотреть на собственные тела без сексуального подтекста, нам должно быть комфортно», – сказал он о концепции, которая стремится к десексуализации тела через обычный ужин, и это всего за 69 фунтов с человека. Хотите угадать, что случилось, когда этот план был обнародован? Именно. Люди потеряли голову.

В настоящее время в листе ожидания ресторана Bunyadi 47000 имен, и это всего после трех месяцев работы «обнаженного ресторана». Это менее традиционный список ожидания, чем вы привыкли видеть. Посетители получают некий талон. Каждый, кто хочет здесь поужинать, оставляет заявку на сайте. Затем ее назначают на доступное время (если это возможно) и проводят оплату. Заведение присылает правила поведения, одним из которых является требование хранить местоположение ресторана в тайне.

Во время прогулки до «секретного» места в Южном Лондоне, расположенного, как оказалось в зоне, где занимались обустройством района, я чувствовала себя неуютно. На меня озадачено смотрели владельцы магазинов, продающие телефонные карточки для тоскующих по дому иммигрантов. Малоизвестное уединенное расположение идеально подходит для скрытных посетителей. Часть меня удивлялась, был ли район и улица выбраны специально, чтобы посетителям казалось, будто бы они далеко от всего привычного, или арендная плата была низкой, или все вместе.

Я посмотрела налево и увидела мечеть – со сверкающими огнями и крутыми ступенькам. Медленно вдохнула. Это первая пятница Рамадана. Здание великолепно. Я прошла мимо мечети, прошептав «Во имя Аллаха!» и сообщил швейцару возле старого паба: «Я в Bunyadi». Местный житель, проходящий мимо, взглянул на меня и пробормотал: «Чертовы пафосные люди». Внутри, меня сразу же поразило тусклое освещение. Изо всех сил я старалась обследовать комнату. Вошла в бар, где люди сидели в мантиях, некоторые из них были полностью одеты. С одной стороны бара находились раздевалки с шкафчиками, а с другой – двойные двери в зал. Еще до приезда мне сказали, что я должна буду раздеться и переодеться в халат. Если я буду чувствовать себя достаточно комфортно, то смогу и вовсе снять халат во время еды. Подобно идее забрать у вас одежду, основатели забирают и все остальное, чтобы вернуть вас в далекие времена Пангеи. В этот момент я услышала не название древнего материка, а «человек против природы». Еда в Bunyadi была сырой,. Для освещения использовались свечи. Здесь не было ни электричества, ни современных технологий (даже телефонов, так что некая первобытность все же присутствует). Было вино (органическое, натуральное), съедобные столовые приборы (это не настолько интересно, как может показаться; вы чувствуете себя так, будто бы вам снова два года), стекла отсутствовали, в качестве сидений и столов служили пни, а столики были разделены бамбуковыми перегородками. Планировка очень компактная – около 10 или 12 столов разделены перегородкой и расставлены таким образом, что вы не видите никаких других столов, кроме собственного.

… как только я смотрела на тело, похожее на мое, то понимала, что трудно не оценивать его с мужской точки зрения…

Вы фактически находитесь в персональном бамбуковом коконе. Правда, если не принимать во внимание тот факт, что я в своем белом халате чувствовала себя так, будто бы потерялась по дороге из гостиничного номера в СПА. Нас спросили, хотим ли мы сидеть одни или с двумя другими людьми. Мы решили поделиться столиком. Пока шли к нему через бамбуковый лабиринт, я мельком увидела других гостей и задалась вопросом: почему организаторы утверждают, что пытаются сделать наготу нормальной, если этот ход выглядит настолько… рисковым. Я понимаю, что свет горящей свечи должен сделать застенчивых посетителей более снисходительными к своему телу, а конфиденциальность каждого столика – избавить от неловкости по поводу раздевания. Но место заставляет вас чувствовать себя в гареме феи Тинкербелл.

Мы сели за столик (наша официантка была совершенно голой, если не принимать во внимание фиговый листочек на ремешке), и нас поприветствовала супружеская пара, обоим около шестидесяти. Они – нудисты в течение всей жизни, и мне стало легче. Для этих людей это не просто «ресторанный опыт», а стиль жизни. Оба – учителя-пенсионеры. Они рассказали, что хранили нудистский образ жизни в тайне, чтобы защитить свою карьеру, о том, как так воспитали нудистом и сына, о сильных связях между нудистскими общинами по всему миру, и почему они выбрали такой образ жизни (потому что чувствуют себя свободнее). Муж иногда пишет статьи для национального натуристского журнала и пришел, как и я, чтобы написать о Bunyadi. Таким образом, на одну ночь они оказались в компании дилетантов.

Когда мы обменивались вступлениями и тонкостями, голые тела вокруг мгновенно перестали существовать. Но каждый раз, когда наша молодая официантка возвращалась, я опять вспоминала о наготе и о том, что здесь происходит. Десексуализация старого голого тела – не такое уж и сложное задание, но как только я смотрела на тело, похожее на мое, то понимала, что трудно не оценивать его с мужской точки зрения. Если говорить о кулинарии, это – «ресторан впечатлений», где акцент собственно на опыте. Следовательно, вкус пищи ощущается как запоздалая реакция. Все пять блюд, которые мы попробовали, были сырыми. Как выразился Лиолл, это – «голая еда»: маринованные и соленые овощи (как дань уважения к Адаму и Еве – кто же не любит случайные отсылки к Библии), хлеб с соусом песто, копченый лосось, стейк тартар, фрукты с орехами, еще фрукты с орехами и немного кокосового мусса. Стейк тартар, приготовленный с ягодами годжи и кориандром, был самым порядочным из блюд, предложенным поваром Джоно Хоуп. Кокосовый мусс занял второе место. Позже мы узнали, что он был приготовлен с помощью машины, которую приводит в движение велосипед. Мне стало легче от мысли, что инновации сюда все же добрались. При разговоре перед ужином, Хоуп рассказал о вызове приготовлении пищи без использования электричества. Отчасти у меня сложилось впечатление, что он не пожелал бы такого и злейшему врагу.

Когда мы обменивались вступлениями и тонкостями, голые тела вокруг мгновенно перестали существовать. Но каждый раз, когда наша молодая официантка возвращалась, я опять вспоминала о наготе и о том, что здесь происходит. Десексуализация старого голого тела – не такое уж и сложное задание, но как только я смотрела на тело, похожее на мое, то понимала, что трудно не оценивать его с мужской точки зрения.

Если говорить о кулинарии, это – «ресторан впечатлений», где акцент собственно на опыте. Следовательно, вкус пищи ощущается как запоздалая реакция. Все пять блюд, которые мы попробовали, были сырыми. Как выразился Лиолл, это – «голая еда»: маринованные и соленые овощи (как дань уважения к Адаму и Еве – кто же не любит случайные отсылки к Библии), хлеб с соусом песто, копченый лосось, стейк тартар, фрукты с орехами, еще фрукты с орехами и немного кокосового мусса. Стейк тартар, приготовленный с ягодами годжи и кориандром, был самым порядочным из блюд, предложенным поваром Джоно Хоуп. Кокосовый мусс занял второе место. Позже мы узнали, что он был приготовлен с помощью машины, которую приводит в движение велосипед. Мне стало легче от мысли, что инновации сюда все же добрались. При разговоре перед ужином, Хоуп рассказал о вызове приготовлении пищи без использования электричества. Отчасти у меня сложилось впечатление, что он не пожелал бы такого и злейшему врагу.

Где-то между третьим и четвертым сырым блюдом, я спросила новых друзей-нудистов, не казалось ли им смешным то, что можно выставлять свои тела напоказ без оскорблений в свой адрес, когда никто не называет твое поведение варварским или цивилизованным. В конце концов, десексуализированная нагота – феномен, который существовал и существует в племенах и общинах коренных народов по всему миру. Однажды колониализм одел часть этой наготы и отправил в небытие. Они это понимали, и когда мы все вместе согласились, что Христофор Колумб может отправляться в ад, я спросила, можно ли считать Bunyadi попыткой эксплуатировать свой образ жизни. Они не согласились. Нормализация их мира – даже если он станет популярным, потакая ликующему вуайеризму, – была именно тем, чего они хотели. Единственной критикой с их стороны было замечание о том, что они не понимали необходимости в уединенности и конфиденциальности столиков. Если этот опыт призван помочь вам чувствовать себя более комфортно обнаженным в окружении других обнаженных людей, то зачем заменять одежду бамбуковыми перегородками?

Я понимаю суть происходящего в помещении перед залом. Я понимаю, что существуют люди, одержимы наготой, и здесь поощряют наготу как норму. Появилась тенденция «чистой» еды, и здесь подают «голую» пищу. Вы наслаждаетесь необходимостью отложить телефон и вести разговор. Я все это понимаю. Но, несмотря на понимание, я не испытала каких-либо изменений, когда ужин закончился. Где-то между «запретными плодами» солений и разрисованными перегородками возле приватного столика, мне все это надоело. Получается, относительно серьёзная маркетинговая стратегия – это все, что служит предлогом для оправдания желания чувствовать себя непослушным. Почти все, с кем я общалась той ночью, пили Kool-Aid (прим. – напиток из порошка, разбавленного водой). Один посетитель даже сказал: «Да, это может казаться причудливым, но кому какое дело! Это так весело!» Я бы получила больше удовольствия в стриптиз-клубе – ведь намерения посетителей здесь очевидны, на шведском столе теплые крылышки, а вуайеризм кладет деньги в карман того, кто раздевается, а не наоборот. Быть в состоянии заплатить за то, чтобы вашу одежду забрали, – высокая привилегия.

Bunyadi был как раз тем опытом, который показал мне: я в этом совершенно не нуждаюсь. Десексуализация тела – это феминистский вопрос, за который цеплялись в течение многих десятилетий. Я не ожидаю, что маркетинговые уловки предпринимателя мужского пола способны помочь прогрессу дискурса. Я не жду, чтобы он понял, что нагота не является единственным способ освободить себя. В конце концов, мы были напротив мечети! Это почти тот же случай, как когда демонстранты FemEn протестуют обнаженными на мусульманских мероприятиях. Выезжать на обратной стороне актуальных вопросов, чтобы привлечь интерес, – это скучно. Но мне показалось, я была просто ошеломлена, что это все так… очевидно.

Прежде всего, это заставило меня удивиться. За 69 фунтов с человека (69? на самом-то деле?), вас помещают в пространство без электричества, тепла, каких-либо технологий и без одежды. Это не похоже на Пангею. Нам дали возможность попасть в среду, где многие люди по всему миру все еще вынуждены обитать. Только они делают это без вина, истерических смешков и копченого лосося. Когда я начала жевать свою съедобную ложку, то все поняла. Это высшая привилегия – быть в состоянии заплатить, чтобы у вас все забрали. Я вышла, услышала звуки пятничной молитвы, мелодия которой доносилась на улицу, забрала одежду и направилась обратно домой.